Как-то все время неуютно Сергею Варфоломеевичу, когда Перекресов даже молча сидит с ним рядом в пролетке на пружинной клеенчатой подушке.

А Григорий Назарович вроде того что дремлет на козлах.

Напрасно его, пожалуй, взял с собой Сергей Варфоломеевич. Напрасно: болтливый он очень! Лезет, куда его не просят. И Перекресов из его болтовни может составить совсем не то мнение.

А вообще-то ничего не поделаешь, пусть составляет.

На прошлой неделе какие-то корреспонденты приезжали. Тоже чего-то такое расспрашивали. Может, уже написали статейку. Может, скоро появится в газете. Ну и пусть. Что же теперь делать? Перестройка идет по всем вопросам. На всех не угодишь.

А все-таки немножко обидно. Похоже, что Сергей Варфоломеевич преждевременно состарился. Ужас как заболела вдруг поясница, когда он поднял плаху. Теперь уже не болит - прошло.

А все-таки в чем же дело? Рано бы еще стариться. И Терентьев, пьяный, на свадьбе вдруг погладил его по голове и захохотал: "Мало у тебя волосьев-то остается на голове. Как ветром сдуло. От умственного, что ли, труда?" Похоже, что и Терентьев посмеялся над ним. Пьяный, конечно, был, осмелел. Не надо было гулять у него на свадьбе. Надо было поздравить молодых и уйти.

В висках опять началось покалывание, и затылок заболел. Сергей Варфоломеевич потер затылок ладонью, боль как будто утихла, но зато, кажется, сильнее стало покалывать в висках.

"Хвораю, - жалостливо подумал Сергей Варфоломеевич. - Хвораю, а никто этого, может, и не понимает. Все только требуют, строго спрашивают с тебя, критикуют..."

Он снова вспомнил этих двух корреспондентов, что на прошлой неделе заходили к нему. Из какой они газеты, он забыл. И лиц их не запомнил. Нет, одного запомнил - черненький такой, в очках, слишком шустрый.